Международные угрозы-2019. Ежегодный прогноз консалтингового агентства «Евразийские стратегии»

Международные угрозы-2019. Ежегодный прогноз консалтингового агентства «Евразийские стратегии»
10 Января 2019

Мир переживает ускорение. И хотя неопределенность траектории международного развития ныне воспринимается как константа, стратегическая конкуренция государств продолжает нарастать. 

Не имея ясного видения будущего, субъекты международной политики боятся утратить позиции, упустить время, показаться слабыми, что заставляет их действовать более наступательно. Внешняя политика превращается в своего рода игру на реакцию: кто ловчее отразит новый кризис, а международные процессы ускоряются. Впрочем, геополитическое ускорение пока не переходит в новое качество международной системы.

Мировую политику невозможно объяснить через одно или несколько ключевых противостояний: России с Западом, США с Китаем, Севера с Югом и т.п. Как партизанская война, не имеющая линии фронта, геополитическое соперничество распадается на отдельные очаги, внезапно вспыхивающие и порой так же внезапно гаснущие.

С одной стороны, государства избегают признавать, что живут не по расписанию мирного времени. Все ожидают новых международных кризисов. С другой - структура ожиданий по поводу кризисов разрушена. Нет представления о том, что может послужить их источником, какой характер и масштабы они примут, к каким последствиям приведут. Нерелевантной стала и прежняя шкала оценки рисков. Отсюда постоянная угроза избыточной, непропорциональной реакции на кризис со стороны его участников.

Политики жаждут определенности и потому восприимчивы к простым объяснениям происходящего - во всем виноваты Запад, Китай, Россия… Инстинктивное желание упростить мир накладывается на действия под влиянием ложных определенностей - неоправданной убежденности элит в том, что они знают возможности и понимают намерения своих оппонентов. Именно подобная комбинация мотивов станет катализатором международных кризисов в новом году. Американские элиты убеждены, что Москва избрала им не того президента.

Для России ложная определенность - якобы разворачивающаяся новая холодная война с Западом. Такой войны нет. Стратегическая конкуренция России и США сопровождается разрыхлением западного единства. Белый дом играет против интересов Германии в ЕС в той же степени, в какой он противостоит России. Стратегическая автономность все большего числа крупных стран усложняет международную среду и затрудняет анализ.

В своем прогнозе мы обозначим девять тем 2019 года, в связи с которыми ожидаем существенных осложнений. А в завершение дадим свою версию будущих позитивных международных событий. Ведь не только угрозы возникают внезапно; отдадим должное и хорошим новостям.

1. Фестиваль провокаций

Крупные конкуренты за завтрашний пирог не могут позволить себе прямого столкновения друг с другом. Слишком затратно и чревато. Большая война между державами невозможна из-за угрозы ядерной эскалации. Более того, не вполне понятно, за что воевать и даже с кем. Противостояние США с Россией скорее эмоциональное, чем рациональное, а американские спазматические попытки сдержать Китай проникнуты страхом потерять важнейшего торгового партнера.

Западные элиты ностальгически вспоминают черно-белый мир - мир альянсов холодной войны. Неспособные доминировать в новом мире, но боясь своей слабости, они стремятся компенсировать мелочность своих уколов в адрес России театральностью постановок.

Так вместо войн мы имеем провокации. Медийные, шпионские, спортивные - иногда просто грязные, иногда - еще и с ни в чем не повинными жертвами. Они толкают всех в черно-белый мир, потому что только в черно-белом мире есть спрос на оголтелость, на способность провоцировать и создавать напряженность, будь то на Украине или в Сирии.

Провокация - самый простой и дешевый способ сделать мир более контрастным, если не сказать - черно-белым, то есть вновь поделиться на своих и чужих, вернуться к привычному состоянию конфронтации, напомнить, кто и кому присягал на верность в прошлом. Элиты Запада отлично понимают, что их основная задача - не заставить противника капитулировать, а отвлечь электорат от накопившихся проблем, для которых у них нет решений.

В 2019 году мы ожидаем новых провокаций в Сирии, где действуют многие крупнейшие мировые и региональные игроки, ставки которых высоки. Ближний Восток в целом - регион-резонатор, слабые воздействия здесь усиливаются и дают многократно превосходящий их по силе политический эффект, что в особенности относится к сирийскому кризису.

Мы ожидаем новых провокаций и от властей Украины. Угроза будет нарастать по мере того, как в Брюсселе и Берлине будет усиливаться разочарование в Украине и ее реформах. Нарочито провокативные действия в отношении России остаются для Киева единственным способом вернуться в повестку дня международной политики. Предвыборные кампании - президента и депутатов Верховной Рады - только умножат эффект. Фестиваль провокаций - благоприятная среда для малых игроков, которые захотят подтолкнуть крупные страны к вынужденным шагам.

Разумеется, неизбежны и новые шпионские скандалы с разоблачением российских агентов или руки Москвы. Собственно противоборство разведок и контрразведок будет здесь на вторых ролях. Главной же ареной шпионских скандалов станет медийное пространство, а главным адресатом - телевизионная и интернет-аудитория западных стран.

Будет громко звучать тема киберугроз. Но за отсутствием фактов применения кибероружия (мы не ожидаем, что государства, им обладающие, будут выкладывать карты на стол - никто не хочет начинать первым без веской причины) тема также обретет узнаваемую стилистику желтой прессы.

Наконец, бесстыдство, которое проявили западные политики и пресса, раскручивая историю со Скрипалями, получит в 2019 году стилистическую законченность. Бесстыдство займет место новой искренности. Мы ожидаем, что кто-то из заметных на Западе медийных фигур открыто заявит, что в борьбе с Россией пригодны любые средства, включая обман аудитории.

Впрочем, однажды обман продаваться перестанет. Керченская провокация Украины не привела к эскалации санкционного давления. Нельзя исключить, что уже в новом году публика окажется перекормленной русской угрозой.

2. Винтовка рождает полицентричность

Подавляющее превосходство в военных технологиях исторически было источником глобального доминирования Запада. Проблема любой технологии, однако, в том, что созданную ею монополию невозможно удерживать бесконечно. Возможно, на следующем витке технологического развития новые виды вооружений уравняют и заново перетасуют шансы. Пока никто не знает, каким разрушительным потенциалом может обладать кибероружие. Оно может оказаться доступнее современных, сопоставимых по разрушительности средств.

Военное лидерство Соединенных Штатов в мире сохраняется. Но очевиден и вызов лидерству. Китайские ракеты средней и меньшей дальности вызывают в Вашингтоне беспокойство. Китай и Индия строят военные флоты, которые со временем могут бросить вызов американскому. Попытка решить северокорейский ядерный вопрос силой, по-видимому, сопряжена с неприемлемыми рисками.

Если доверять теории, согласно которой мировой порядок определяется соотношением силовых потенциалов, то мир уже стал полицентричным. И даже ястреб Джон Болтон, советник президента Трампа по национальной безопасности, недавно обмолвился о ракетной многополярности, подразумевая Китай.

Не исключено, что, увлекшись пересмотром российско-американских соглашений в области контроля над ядерными вооружениями, США уже не смогут остановиться. Принятая ими логика «Хочешь сдерживать Китай - разрывай договор с Россией» может развиваться и в сторону иных соглашений - помимо ДРСМД.

Маловероятно, что в ускорившемся мире возможны новые крупные многосторонние переговоры о ядерном оружии. Любые такие переговоры поставят вопрос и о превосходстве США в обычных вооружениях, которое многие хотели бы уменьшить. Для Вашингтона ситуация неприемлема. Поэтому стихийная полицентричность с наращиванием арсеналов обычных вооружений всеми, кто может себе позволить, будет развиваться и далее. Для России ситуация привычна. Москва служит альтернативным США поставщиком ряда военных технологий, критических с точки зрения достижения военного баланса, что делает ее важным игроком в сфере глобальной безопасности даже без наращивания собственных военных расходов.

Вооруженная полицентричность - еще и готовность проецировать силу за пределами национальной территории. Мы ожидаем бум строительства военных баз за рубежом, причем лидировать будут не европейские, а азиатские государства.

3. Популисты и другие проблемы сытых

Политический популизм продолжит формировать национальную социальную и политическую повестку дня в старых и молодых демократиях. Устойчивость тренда предопределена системными причинами. Годы глобального экономического роста сопровождались углублением социально-экономического неравенства внутри стран, элиты эволюционировали в обособленный от управляемых сытый истеблишмент, залог устойчивого самовоспроизводства которого - в выхолащивании политического и идеологического содержания своей платформы. Однако идеологическая борьба возвращается.

Технологическое развитие, сокращение числа трудоемких производств, рост миграционного давления меняли социальную ткань обществ быстрее, чем большинство могло к ней приспособиться, что порождало неприятие новой реальности, усугубляемое растущим имущественным неравенством. В условиях тревожной неопределенности естественным источником самоидентификации становилось противопоставление другим - будь то власть, меньшинства или заграничные враги.

Наконец, социальные медиа полностью изменили коммуникационную среду общества - нивелируя географическую удаленность и социальные барьеры, вновь приблизив избирателя к избираемым и лишив элиту былой недосягаемости. Но, пожалуй, еще важнее - Facebook, Twitter и Telegram с их высоким уровнем анонимности вернули молчащим подавляемым массам возможность прямого высказывания по беспокоящим темам, возможность поиска единомышленников и формирования обширных сообществ. Миллионы онлайн-граждан нельзя игнорировать: чтобы присоединить их к своей электоральной базе, требуется говорить на их, далеко не всегда толерантном, языке.

Болсонару, Сальвини, Орбан, Обрадор, многие другие - лидеры новой волны, сознательно или интуитивно ответившие на запрос электората на сильного, противопоставляющего себя истеблишменту лидера, способного говорить открыто и честно, в том числе на табуированные темы, обладающего идеологической программой. В свою очередь, новые медиа смогли донести их образ до ядра электората лидеров, зачастую вопреки противодействию традиционных СМИ. Предсказанный нами в 2017 году рост спроса на справедливость, на отказ от эвфемизмов, на исправление имен продолжает оставаться важнейшим трендом мировой политики. Победы новых популистов в обеих Америках, в Азии, Европе объединены, если можно так сказать, феноменом отказа от демократии в пользу народовластия - когда избиратели возвращают себе делегированные элите права управления государством.

В основе популистской политики - внутригосударственные вопросы, но реидеологизация политической жизни уже влияет на международные отношения: выход США из Транстихоокеанского торгового партнерства и Международного уголовного суда, Brexit, конфликт итальянского правительства с Еврокомиссией, политика Орбана - все то же нежелание делегировать полномочия, теперь уже наднациональным структурам, стремление ставить собственные интересы во главу угла. Ресуверенизация международной жизни, ее атомизация, кризис наднациональных структур и интеграционных объединений останутся устойчивой тенденцией нашего мира.

Другое дело, что лидерам-популистам еще предстоит доказать способность не просто прийти к власти на антиэлитной волне, но и создать новый социальный и политический порядок, отвечающий интересам избирателей. Мы не ожидаем, что в новом году кто-то из них сумеет сделать что-то подобное. Провал Эммануэля Макрона, популиста из пробирки, выдвинутого элитами в ответ на антиэлитный протест, показывает, что политтехнологиями, даже изощренными, болезнь лечится плохо.

Парадоксальным образом реидеологизация внутренней политики не приведет к росту напряженности в международных отношениях. Хотя провокации и Twitter-дипломатия продолжат радовать широкую публику броскими заголовками, нации, погруженные во внутренние споры, будут не готовы к мобилизационному рывку конфронтации.

4. Санкции как рутина

Методы стратегической конкуренции меняются. Идет их тестирование - финансовых санкций, экономических барьеров, информационных атак, провокаций. Экономические санкции постепенно утрачивают свой изначальный политический смысл. Санкции против России не заставили ее изменить свой политический курс. Антииранские санкции были введены Соединенными Штатами в одностороннем порядке в условиях, когда Тегеран исполнял условия ядерной сделки, - такие шаги отбивают любые стимулы к договоренностям и сотрудничеству. При том что к подобному инструменту прибегают все чаще, что делает санкции рутиной международной экономической жизни, еще одним труднопреодолимым торговым барьером. Из внешнеполитического инструмента санкции превращаются во внешнеэкономический. В 2019 году новая природа санкций проявит себя отчетливей - по мере возникновения новых торговых войн.

По мере того как экономические санкции будут утрачивать свой политический имидж наказания для диктаторов и изгоев, тем лицемерней будут относиться к ним правительства и тем активней будут попытки обойти их. Кому как не России с ее постоянными усилиями по поддержанию эффективного режима антисанкций в отношении ЕС знать, как все бывает. Мы полагаем, что в новом году ведущие страны найдут способ обойти американские санкции для торговли с Ираном. У Евросоюза нет никаких политических причин мешать своим корпорациям зарабатывать на иранском рынке.

Мы также полагаем, что Германия не поддастся американскому давлению и второй «Северный поток» будет построен и открыт. Его значение для стабильного снабжения Западной Европы газом настолько велико, а альтернативы столь затратны (как СПГ из США) или эфемерны (как модернизация украинской газотранспортной системы), что политические предрассудки не будут приняты в расчет.

По той же причине мы не ожидаем новых санкций ЕС в отношении России. Если кризис на Украине не пойдет по наиболее опасным сценариям, Брюсселю не удастся добиться от всех стран Европейского Союза консенсуса по новым санкциям. Особенно на фоне отсутствия каких-либо зримых результатов от санкций действующих.

5. Время флотов

Геополитическое ускорение в современном мире заставляет ключевых игроков находить гибкие, но действенные способы проецирования силы, дающие широкие возможности по дозированию давления. На фоне ресурсоемких наземных операций минувшего века и пока еще не получивших всеобщего распространения наступательных киберопераций грядущих десятилетий особое значение обретают военно-морские силы.

Эффективность использования флота как инструмента для заявления внешнеполитической позиции, не порождая дилеммы безопасности, продемонстрировали США. Не подписав Конвенцию по морскому праву, на протяжении десятилетий они активно защищают ее главный принцип - свободу судоходства в международных водах - и под соответствующим предлогом совершают демонстративные проходы в районах территориальных споров и узких местах ключевых торговых маршрутов.

Роль ведущих морских держав начинают примерять и ключевые экономики мира - Китай и Индия. Вопреки привычному для России взгляду на Китай как часть евразийского массива суши сам Пекин начинает воспринимать себя как морскую державу. Китайские морские грузоперевозчики контролируют 18% мирового рынка, пять из десяти крупнейших контейнерных портов находятся в материковой части страны и еще один - в Гонконге, две трети мировых контейнерных перевозок проходит через управляемые Китаем порты, Пекину принадлежит самое большое в мире количество катеров береговой охраны и более 200 тыс. рыболовецких судов. Помимо критического значения водных торговых маршрутов для китайской экономики с поддержанием военного превосходства в морском пространстве связана одна из основ стратегического планирования КНР - сохранение контроля над островом Тайвань.

Индийский военный флот растет быстрее других. Пока возможности Нью-Дели по проецированию силы в водном пространстве ограничиваются акваторией Индийского океана, что уже немаловажно в свете проходящих там торговых маршрутов. Тем не менее стратегические документы и программные заявления официальных лиц уже сегодня демонстрируют амбиции глобальной морской державы.

В морском пространстве Россия чувствует себя уверенно. Имея сопоставимый с США и КНР размер военного флота, она нарастила наплаванность судов не только в акватории Черного моря, через которое проходит маршрут военного снабжения сирийского театра военных действий, но и в Атлантике и на Тихом океане.

Стремительное сокращение разницы военно-морских потенциалов в треугольнике Китай-Индия-США приведет к распространению логики двусторонних отношений на Тихий океан. Наряду с интенсификацией американо-индийских совместных учений будет увеличиваться количество провокаций и опасных маневров китайских и американских ВМС. Помимо уже горячего Южно-Китайского моря поводы для подобных инцидентов может создать политическая нестабильность в малых государствах Азиатско-Тихоокеанского региона, особенно в Тайване в преддверии президентских выборов 2020 года. Примечательно, что опасность спирали эскалации осознается и военными двух стран, которые на фоне стремительного ухудшения отношений сентября-октября 2018-го договорились об укреплении каналов экстренной коммуникации.

Окончание следует

Автор(ы):  Консалтинговое агентство «Евразийские стратегии»
Короткая ссылка на новость: http://4pera.ru/~dxwcH


Люди, раскачивайте лодку!!!
Яндекс Деньги: 410012088028516 
Сбербанк: 67628013 9043923014




Порталу «Четыре пера» 

требуются 

менеджеры по рекламе. 

Выгодные условия 

сотрудничества. 

Резюме: info@4pera.ru


sm.png